– Похоже, я собрала целую толпу. А у этих людей, там, наверху, есть билеты и отпечатанные программки? Кто они все? Эй, кто там есть, скажите что-нибудь. Я что, одна здесь говорю по-английски? Что это вы там делаете?

Одна из фигур в стерильных одеждах и маске издала сгон.

– Ну где же доктор Энфорд?

– Уже иду, – вскричал, почти вбегая, анестезиолог.

– Слава Богу, что вы здесь. Дайте ей скорее наркоз, чтобы мы могли работать, прошу вас.

– Она настоящая балаболка, сущее наказание. Кэт не обиделась, зная, что ее не хотели обидеть. Глаза над масками улыбались. Настроение в операционной было приподнятое – ее это устраивало.

– Если вы всегда оскорбляете больных, неудивительно, что вам приходится скрывать лица под масками. Трусы. Анестезиолог занял место около стола.

– Я понимаю, что вы немного возбуждены, мисс Дэлани, и потому поднимаете гвалт.

– Здесь я играю главную роль, и я буду играть ее так, как хочу.

– Вы будете иметь громадный успех.

– А вы видели мое новое сердце?

– Я не всегда в курсе событий. Я всего лишь подаю газ. А теперь расслабьтесь. – Он протер тампоном ее руку, готовясь ввести иглу в вену. – Сейчас вы почувствуете маленький укольчик.

Подошел доктор Джеффрис вместе с Дином и доктором Шолденом, кардиологом, которому Дин передал Кэт, когда по личным причинам перестал быть ее лечащим врачом.

– Как наши дела? – поинтересовался доктор Джеффрис.

– Ваш сценарий требует доработки, доктор, – с презрением заявила Кэт. – «Как наши дела!» – это мой текст.

– Мы обследовали сердце, – спокойно сообщил он. Ожидая продолжения, она затаила дыхание, затем неодобрительно нахмурилась.

– В «мыльных операх» мы всегда используем эти многозначительные паузы, чтобы держать зрителя в напряженном ожидании. Это дешевый прием. Расскажите мне про сердце.

– Оно прекрасно, – вмешался доктор Шолден, – потрясающе выглядит. На нем написано ваше имя.